Фестиваль живой традиции «РоднЯ» (5—7 августа, д. Рόдня)
«Ризы тишины». Выставка старинных окладов
Иконные оклады — ризы, в сегодняшнем нашем о них представлении, стали возникать в XVIII веке. И примерно в это же время иконопись, стала утрачивать свое звучание как искусство, как творческий акт, все больше утверждаясь по ремесленному разделу. Задачей иконописца по большей части становится — воспроизведение (тонкое и вычурное, как у палешан, или наивное, как у деревенских богомазов) символических изображений по ранее утвержденному образцу.

До этого времени драгоценная басма, венцы, вотивы и прочие подвесы — скорее приношение святыне. А цата — ничто иное, как «шейная гривна», которую жена от своего «убора» принесла Пресвятой. Но, что-то произошло в мире, изменилось сознание, и Красота — только что бывшая организующим началом, пронизывавшим человеческую жизнь сверху донизу — рассыпалась на множество украшений, оторванных от сути. Красота перестала расти изнутри — ее стали намазывать на предмет сверху.

Благой помысел приносить Богу, все самое лучшее и драгоценное, обернулся мраком. Так, сначала Грозный в 1575 году обложил золотом икону Пресвятой Троицы Сергиевой обители. А всего через 25 лет Годунов заново украсил икону, повторяя композицию прежнего оклада. Еще через 26 лет царь Михаил Федорович дал на икону золотые цаты с эмалями и драгоценными каменьями. Но живопись все еще оставалась открытой, хоть и была многажды переписана.
И вот в XVIII веке икону оденут в серебряные золоченые чеканные ризы (одеяния ангелов). Все! Золотая клетка захлопнулась...

На протяжении более двух столетий никто не мог заглянуть в темницу, где была замурована великая Троица Андрея Рублева. Вальтер Беньямин, посетивший Россию в 1926 г., увидел этот так: «…И шея и руки, когда оклад накрывает икону, оказываются словно в массивных цепях, так что ангелы несколько напоминают китайских преступников, осужденных за свои злодеяния на пребывание в металлических колодках».

Так оклады, становились постепенно самостоятельной ценностью, закрывая собою суть, которую они обрамляли — и, наконец, наступила эпоха, когда оклады стали не просто главным, а единственным содержанием. Вспомнить только «подокладницы» — как все изменилось. В богоборческие времена образа уничтожали, а советский «истеблишмент» вешал в домах уже просто оклады от икон. Акцент сместился с внутреннего на внешнее: то, что изначально носило вспомогательный характер, со временем стало самостоятельной ценностью: золото, серебро и виртуозная ювелирная техника. Красота превратилась в обертку, она перестала быть Свидетельством. Перестала быть одним из имен Бога.

Но Бог промышляет о всякой вещи...

Сначала мы гнали, а теперь ищем Христа. Мы заново ищем Его образ. Мы хотим услышать Его.

В ХХ веке мы, вдруг, стали слышать паузы у композиторов — стали слушать тишину между звуками. Мы стали видеть на картинах между мазками незакрашенный холст — увидели в этом красоту…

Тишина вдруг превратилась в драгоценность. То, что только что звучало, умолкнув на время, напрягло внутренний слух, в дерзновении расслышать.

Очень часто, после того, как древние иконы бывают раскрыты реставраторами от наслоений и открывается первозданный автор, оклады уже не возвращаются на свое место. Они живут своей жизнью. Вечность и их оправдает. В них отразилось время, в которое они были созданы и которое пережили. В них отразилась культура — которая одновременно и процессор, и матрица хранения смыслов. Они — произведения рук человеческих, и хранят их тепло. Ими можно любоваться, заглядывая в их «пустоту», пытаясь расслышать «Глас хлада тонка...» Ризы Тишины.

Константин Сутягин и Константин Бенедиктов, кураторы выставки
Место проведения:
Часовня в честь св. пророка Илии, д. Родня


Выставки Фестиваля живой традиции «РоднЯ»
ЖДЁМ ВАС В РОДНЕ!
Приезжайте, приглашайте друзей и знакомых!

#‎зовИ_роднЮ‬!
Made on
Tilda