Полтора Воскресения

«Последняя неделя». Специальный проект Rublev.com

Фото и текст: Михаил Моисеев
От автора
Название этой истории менялось по мере того как происходило мое знакомство с селами, куда было решено ехать на Страстной седмице. Сначала оно звучало как «Три Воскресения». Потом заголовок изменился на «Два с половиной Воскресения». Наконец, он «усох» до «Полутора Воскресений». Читатель поймет, почему так получилось.

Михаил Моисеев, шеф-редактор Rublev.com,
автор идеи и куратор проекта «Первая неделя — Последняя неделя»

Николо-Казанское православие
— Так ничего же удивительного! — мой хороший знакомый, которому я при встрече поведал о своем недоумении, отреагировал спокойно.

Мы разговаривали о «Последней неделе», о том, как и где можно было бы снять Страстную и Пасху. Замысел был прост: найти в Подмосковье храмы, посвященные Воскресению Христову, и сделать небольшую историю о том, как проходит в этих храмах Страстная седмица и как наступает Пасха.

Идея выглядела простой лишь на словах. Когда я приступил к поискам, оказалось, что во всей Московской области совсем не так много Воскресенских храмов, как могло показаться. Куда меньше, чем, например, Покровских или Никольских церквей. Вот этим своим открытием я и поделился со знакомым.

— Ничего удивительного, — повторил он. — Наше православие — оно ж «Николо-Казанское». Каких храмов на Святой Руси больше всего? Никольских и Казанских. Ну, мы «тако веруем»; и что с того, что Воскресение Христово — суть всего христианства.

Однако в этом странном «правиле» все же нашлось свое исключение. Оказалось, что в Луховицком районе Подмосковья есть сразу три Воскресенских храма, причем расположены они в соседних селах — Дединово, Любичи и Ловцы. От одного до другого — километров десять, не больше.

И все три храма — полуразрушенные.
«Воскресенский треугольник»
Когда ты едешь по подмосковному шоссе и тебя обгоняют рейсовые автобусы Москва — Моршанск, это настраивает на особый лад. Дорога ведет на юго-восток, в сторону Рязани. Исконные русские земли, Рязанское княжество...

Надпись на всю ширину оранжевого «лба» пролетевшего навстречу КАМАЗа напоминает: «Обама — чмо».

***

— Ой, вы знаете, одна женщина, она занимается в интернете всем этим, — вот она как-то говорила, что между этими церквями — в Дединово, у нас и в Ловцах — когда-то был прорыт подземный ход. И все они были соединены в треугольник.

Молоденькая продавщица в продуктовом магазине в Любичах с готовностью вспоминает все, что она слышала про местные храмы.

— Сюда иногда туристы приезжают. А недавно приезжал один старик-художник — он давным-давно наш храм рисовал, когда тот еще целый был, и у него эта картина сохранилась. Там еще ни кладбища не было, ни всех этих построек рядом, — рассказывает она. — И вот он приехал снова храм рисовать. Муж спросил, сколько стоит картина — ой, мамочки, дорогущая: двадцать тысяч.

Любичи расположены посередине между двумя другими большими селами на берегу Оки — Дединовым и Ловцами. Если и существовал когда-то здесь подземный ход, от него наверняка не осталось и следа. А храм в Любичах еще стоит. И колокольню его, обшитую оцинкованным железом, видно издалека: правильные места выбирали под храмы.
Место, может быть, и было правильное. Когда-то. Сейчас вот полуразрушенный храм стоит пустой. Священника своего тут нет, служить приезжает настоятель ловецкого храма.

— Обязательно будет служба, а как же, — продавщица вроде бы как уверена, но спрашивает в ответ: — А вы не видели там, со стороны колокольни, где объявления всякие — там ничего не написано?

Там висит объявление об архиерейской службе на Рождество Богородицы, отвечаю ей. С сентября прошлого года висит. Обещаю узнать новости в Ловцах.

В Ловцах потом выяснится: служб в Любичах не будет ни на Страстной, ни на Пасху.
Великий Четверг
Сегодня в Ловцах базарный день. Так заведено. Площадь неправильной треугольно-ломаной формы, с одного края которой стоит церковь Воскресения Христова, потихоньку заполняют торговцы. Они вытаскивают из машин столы, раскладывают на них товар: посуду, инструменты, продукты, обувь и одежду. Все дешевое, «доступное». Яркими, «кислотными» пятнами — искусственные цветы: скоро Пасха, и значит, люди пойдут на кладбища навещать своих родных. А потом еще и Радоница. Искусственные цветы сейчас — явно в топе местных продаж.

В отдельном уголке обосновались огородники. На асфальте зеленеет целый сад: здесь продаются рассада и саженцы.

Здание бывшей колхозной столовой, пустующее все остальное время, по четвергам открыто — в нем разворачивается мясная лавка. Это и есть лавка в прямом смысле: на длинном столе, поставленном в центре помещения прямо поперек зала, разложены куски мяса. Мужчина по ту сторону стола с готовностью объясняет, как организована торговля в Ловцах:

— Обычно в четверг бывает базар. Почему не в выходные? Не знаю, так уж оно идет, давно уже. Свининки свежей, может?..

Окна храма, где идет литургия Великого Четверга, выходят как раз на площадь. Привыкшие к полутьме церкви, глаза сразу цепляются за ядовитые пятна искусственных цветов.

На широком подоконнике, выходящем на клирос, прямо в одежде спит малыш лет трех. Это сын настоятеля храма отца Алексия. Матушка регентует, а мальчишка пригрелся на подстилке, сделанной из каких-то старых покрывал и одеял. Видно, что это место по праву — его: проснется мальчуган только когда его разбудят после службы.

Откуда-то из-за спины появляется низенькая пожилая женщина, протягивает мне большую богослужебную просфору:

— Возьмите.
— Вечери Твоея тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими…

Женщины выстраиваются гуськом к причастию. Из мужчин — только крепкий алтарник в желтом стихаре да батюшкин сын. Но он спит.

Почему-то начинаю считать причастников. Их оказывается двенадцать. Как апостолов на Тайной Вечере.
Ближе к вечеру в ловецкой церкви снова собираются прихожане. Сегодня — Страстные Евангелия. Народу чуть больше, чем утром. Кто-то приходит после работы.

Передо мной стоит пожилой мужчина. Не очень уверенно крестясь, он постоянно поглядывает куда-то влево — туда, где стоят несколько женщин-прихожанок. Отец Алексий, настоятель храма, заканчивает чтение очередного евангельского отрывка, и мужчина снова косится в сторону; он находит взглядом мою давешнюю благодетельницу — ту самую женщину с просфорой, она легонько кивает головой, и мужчина задувает свечу. Так они переглядываются всю службу.

«Четверговый огонь» ловецкие прихожане несут домой в закрытых лампадках или везут на велосипедах. Велосипед на селе по-прежнему — едва ли не самое популярное средство передвижения.
Сумерки опускаются очень быстро. По привычке столичного жителя интуитивно ожидаешь какого-то продолжения, сохранения того же жизненного темпа; центр населенного пункта — это же обычно фонари на тротуарах, подсвеченные прожекторами здания учреждений, храмов и так далее. Громада Воскресенской церкви, наоборот, темнеет быстрее неба и скоро превращается в какую-то неровную горную гряду. Неровную — потому что из пяти куполов на храме сохранились только два.

Отдельной «скалой» чернеет безглавая колокольня.

На остановке у церкви собрались местные подростки. В большом селе, уже наполовину погрузившемся в сон, самое красивое и современное здание — эта стеклянная остановка. Центр досуга. Все как обычно: мат, громкий смех, рев на повышенных оборотах чьей-то «семерки», бессмысленно-отчаянные «пролеты» по центру села на машине под визг подруг-пассажирок.
В Дединове Страстных Евангелий не будет даже в действующем Богородице-Рождественском храме. Сегодня эта служба идет в Троицкой церкви, которая находится в стороне, на окраине села. Троицкому дединовскому храму повезло больше остальных, он чуть лучше сохранился. Именно Троицкую церковь хорошо видно с паромной переправы.

В стенах Воскресенского храма снуют рабочие. Желтый экскаватор въезжает в храмовое помещение прямо через боковые северные двери: храм был очень большой, и дверной проем достаточно широк, хотя экскаваторщику приходится «вписывать» свою технику впритирку с потрескавшимися колоннами.

Постоянно тянет посмотреть вверх. Я впервые в жизни нахожусь в церкви, у которой нет купола.
Уже совсем темно. Пора на паром. На палубе передо мной стоит «девятка» с надписью «Никто, кроме нас» на заднем стекле. Из открытых окон хрипит какой-то отечественный «шансонье». Впереди еще видна тихая и темная полоса Оки. Ветра почти нет, и от редких фонарей на противоположном берегу по воде бегут длинные и зыбкие светящиеся полоски. «Разделиша ризы Твоя себе...» — а в уши рвется: бум-ца, бум-ца... «И о одежди Твоей меташа жребий» — бум-ца, бум-ца...

…Как незаметно умирает Господь. «Эли! Эли! Лима савахвани!» — это, конечно, врезается в память. Но сам момент смерти будто ускользает. Даже последнее — «испусти дух» — все равно не то. Вот — только читали Евангелие про то, как Он разговаривает со Своими учениками, как они до последнего не понимают, кто Он и что происходит; и тут же — «...знаменавше гроб с кустодиею».

Паром отчаливает совершенно неощутимо. В какой-то момент понимаешь, что горизонт поплыл и железный пол под ногами уже не так неподвижен, как прежде.
Великая Пятница
Если в Ловцах базарный день случается по четвергам, то в Дединове — по пятницам. Помимо этого, местные коммунальщики готовят село к майским праздникам. Люди в оранжевых жилетках красят ограду местного сквера, убирают мусор. Народу в центре много. Люди торгуются, разговаривают. Дединово вообще — самое большое село из всех трех.

Воскресенская церковь за металлическим забором стоит пустая: сегодня здесь уже не будет рабочих.

...В Любичи ведет одна дорога, и спустя несколько сот метров после поворота с трассы она упирается в ограду Воскресенского храма. Здесь очень тихо. Людей не видно. Самый большой шум производят куры, гуляющие по обочинам улиц, которые уже почти сплошь покрыты молодой травой.

Наивно ждать, что, может быть, сегодня в любичском храме вдруг пройдет какая-то служба. Подкрашенный ярким солнцем храм выглядит сегодня не так уныло, как накануне во время дождя, но на ржавых дверях церкви по-прежнему висит замок.

Мимо проезжает маленький мальчик на квадроцикле. Он в шлеме, и своим агрегатом он управляет довольно уверенно. На багажнике закреплен мешок с древесным углем. На носу открытие шашлычного сезона.
Великая Суббота
У калитки дома на улице, ведущей к паромной переправе, стоят дедуля и две старушки. Одна из них ласково гладит по щеке старика — наверное, мужа подруги:

— Здоровья тебе, мой хороший, мой ангел, дружище... Давай, живи потихонечку.

Видно, дед не очень здоров: согнувшись и облокотившись на косяк калитки, он смущенно улыбается и что-то бормочет в ответ.

Паром в Ловцах пока не работает. На скамейке на остановке возле храма (она действительно тут исполняет роль культурного центра) сидят двое пожилых мужчин. У одного из них совершенно не примечательная внешность, зато другой колоритен сверх меры: полон рот золотых зубов, острые блестящие глаза с прищуром, усмешка, мелькающая в прокуренных усах. «Элегантный как рояль».

— Паром вот уже на майские пустят. А пока — только если пешком. Но это на понтоне, — отвечает он на мой вопрос. И уже вдогонку: — ...И всё бесплатно!

Глаза у него веселые, цыганистые, но будто подернутые какой-то поволокой горечи.
Пасха
В ловецком храме служба на Пасху проходит в главном приделе. Огромный темный и холодный храм почти пуст. Женщина читает «Деяния апостолов», рядом на скамейке сидят еще несколько прихожанок. Электрического освещения нет, отопления тоже. Через пятнадцать минут хочется выйти на улицу: там теплее.

Понемногу церковь наполняется людьми. Свеч на подсвечниках все больше, и светлые пятна на неровном полу расширяются. Голос чтицы все труднее расслышать из-за гула переговаривающихся прихожан. В главном приделе будто даже становится не так холодно.

Вдруг среди монотонного чтения — явственно, откуда-то сбоку, где собрались несколько женщин:

— Путин!..

И снова — неразличимый приглушенный гул голосов.

«Волною морскою скрывшаго древле…»

Пол ловецкого храма — как застывшая поверхность неспокойного моря: со временем он пошел волнами, но потрескавшаяся плитка по-прежнему покрывает эту поверхность холодным, чуть скользким узорчатым панцирем.
Храм Рождества Богородицы с. Дединово. Пасха Христова, 30 апреля — 1 мая 2016 года
В дединовском Богородице-Рождественском храме тепло. Отец Сергий, местный настоятель, читает канон пасхальной заутрени. Слева, держась за руку отца, стоит сын священника — худенький большеглазый мальчик в стихаре. Перед началом крестного хода небольшой храмик почти заполнен людьми. Двое мужчин берут выносной крест и икону Воскресения Христова, женщины зажигают свечи и прихожане, пригибаясь, чтобы не задеть головой о необычайно низкую притолоку на входе в главный придел, выходят на улицу.

Крестному ходу здесь не замкнуть круг: рядом — строительная площадка, вагончики рабочих, стоянка техники, в центре огороженной территории сияет освещенная множеством прожекторов огромная пустая коробка Воскресенской церкви.

Пасхальная служба начинается точно напротив входа в обезглавленный храм.

Дединово — Любичи — Ловцы, 26 апреля — 1 мая 2016 года
Редакция Rublev.com благодарит настоятеля храма в честь Воскресения Христова в с. Ловцы протоиерея Алексия Михайлова, настоятеля храма в честь Воскресения Христова в с. Дединово священника Сергия Шкитырь, сотрудников ООО «Строй-Альянс», а также прихожан храмов в Дединове и Ловцах за помощь в организации съемок.
Храм Воскресения Христова, с. Любичи
Храм Воскресения Христова, с. Ловцы
Храм Воскресения Христова, с. Дединово
Другие публикации проекта «Последняя неделя»
Публикации проекта «Первая неделя»
Made on
Tilda