Константин Ковалев-Случевский
Благотворительность и благотворение в истории России
Современного человека трудно удивить нравоучительными цитатами или проповедями. Любой скажет, что «благотворительность» – это некоторая помощь другим, которая может выражаться в действии или денежном выражении. Однако у этого понятия есть более древние и глубокие корни, позволяющие сказать, что современный человек уже давно плохо разбирается в его настоящей сути.
«Благое творение», что это?
Мы часто произносим слова, не задумываясь — что за ними стоит. Современного человека трудно удивить нравоучительными цитатами или проповедями. Любой скажет, что «благотворительность» — это некоторая помощь другим, которая может выражаться в действии или денежном выражении. Однако у этого понятия есть более древние и глубокие корни, позволяющие сказать, что современный человек уже давно плохо разбирается в его настоящей сути.

Итак, обратимся к словарям, которые помогут нам определить, что же такое благотворительность.

В этимологическом словаре русского языка Макса Фасмера читаем о слове «благо», которое заимствовано из древнерусского «бологъ» (вот откуда название села Бологое — что означает — Благое) и попало в церковно-славянский язык. Добавим к нему слово «творение» и получим искомое: благотворение. Однако данное слово появилось в обиходе России по некоторым мнениям лишь в XVIII веке [1], но мы предполагаем, что значительно ранее — в XIV столетии, о чем мы поговорим далее. С IX столетия на Руси употребляли слово «милосердие», которое не случайно отличается от «благотворительности». Важно другое, что еще в Древней Греции было сформулировано понятие «благородный» (εὑγενής), т. е. человек — рожденный для творения блага!

А вы — благородный человек?

Что ж, продолжим, не дожидаясь ответа, над которым стоит подумать.
Сестра милосердия помогает ребенку-инвалиду. (Фото: Nsuvorov CC by-sa 4.0)
В словаре Даля находим такое определение: «Благотворительность — свойство, качество благотворящего. Благотворитель — склонный к благотворению, благодетель, благоподатель. Обычно разумеют: готовый делать добро, помогать бедным». И еще Даль добавляет: «О [благотворительном] учреждении, заведении: устроенный для призрения дряхлых, увечных, хворых, неимущих или для попечения о них» [2]. Далю вторит словарь Брокгауза и Эфрона, где говорится, что благотворительность — это милостыня, общественное призрение (социальная защита нуждающихся), которыми должно быть озабочено государство, использующее пожертвования от людей.

Кажется мы начинаем понимать, что благотворительность — это не просто помощь какому-то ближнему, но скорее всего попечение о совершенно посторонних людях, явно нуждающихся в чьей-то поддержке.

Нельзя пройти мимо определений более сдержанных или отрицающих естественную необходимость помощи. Так, словарь Ушакова ограничивается объяснением: «оказание материальной помощи бедным». У Ожегова читаем о благотворительности: «действия, безвозмездные и направленные на общественную пользу или на оказание материальной помощи неимущим» [3] (ранее в словаре попадалось определение: «в буржуазном обществе оказание частными лицами помощи бедным»). В советских словарях, типа БСЭ, слова «благотворительность» вообще не было. Таким образом, считалось, что в стране социализма ее не существует и само понятие советским людям не нужно, ибо «нуждающихся» вообще нет. Появилось оно в словаре лишь в конце 1980-х.

Для более точного и полного определения «благотворительности» необходимо сказать следующее. В истории и даже в наши дни деятельность для оказания помощи имеет разную направленность и мотивацию. Можно разделить ее на:

1. филантропическую или меценатскую (поддержка талантов, финансирование одаренных деятелей науки и культуры),
2. собственно благотворительную (постоянная помощь немощным, больным, нуждающимся, обремененным)
3. милосердие (оказание помощи раненым воинам и населению в периоды войн или стихийных бедствий).

В совокупности это всё в полноте и обозначается одним словом — благотворительность. Исходя из этого, заглянем в мир истории России, чтобы осознать, как понимали благотворительность великие люди нашего прошлого, как, когда и почему милосердие стало одной из главных составных частей жизни полноценного гражданина нашей страны.
От князя Владимира до нашествия монголов
Существует множество публикаций, в которых мы читаем о коллективной, общинной жизни древних славян, которые помогали друг другу в трудные минуты. Однако все эти свидетельства, даже если они и прекрасны по сути, не имеют письменного подтверждения. Впервые мы узнаем из источников о милостивом служении после и в связи с проникновением христианства на Русь.

«Повесть временных лет» говорит о том, что жители стали милостивы, потому что Бог — милостив! Это важнейшее утверждение изменило сознание людей. Евангельская проповедь привнесла совершенно другое миросозерцание, связанное не только с личным спасением, но и возможностью такого спасения через помощь в спасении ближнего. Ведь, как говорилось в «Поучении Владимира Мономаха», даже сам «человеколюбец Бог милостив и премилостив».

Читаем в «Повести временных лет»: «В год 6463 (955). Отправилась Ольга в Греческую землю и пришла к Царьграду. Был тогда цесарь Константин... И крестил ее цесарь с патриархом... И наставил ее патриарх в вере и сказал ей: «Благословенна ты в женах русских, так как возлюбила свет и оставила тьму»... И дал ей наставления о церковном уставе, и о молитве, и о посте, и о милостыне, и о соблюдении чистоты телесной» [4]. Как мы говорили, слова «благотворительность» тогда еще не было, а употреблялось понятие «милостыня» или «милость».

Там же, в связи с Ольгой находим ссылку на слова царя Соломона: «О хороших женах сказал он так: «Милости ее превозносят дети ее и ублажают ее; муж хвалит ее. Благословенна разумная жена, ибо хвалит она страх Божий»… И вкусила она [Ольга], что благо — трудиться... Руки свои протягивает бедному, плод подает нищему».

С не меньшей ревностью, познав христианство, обратился к благому творению и князь Владимир: «Услышал он однажды Евангелие: «Блаженны милостивые, ибо те помилованы будут»; и еще: «Продайте именья ваши и раздайте нищим»; и еще: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль истребляет и воры подкапывают, но собирайте себе сокровища на небе, где моль не истребляет, ни воры не крадут»; и слова Давида: «Благословен человек, который милует и взаймы дает». Слышал он и слова Соломона: «Дающий нищему дает взаймы Богу». Слышав все это, повелел он всякому нищему и убогому приходить на княжий двор и брать все, что надобно, питье и пищу и из казны деньги. Устроил он и такое: сказав, что «немощные и больные не могут дойти до двора моего», приказал снарядить телеги и, наложив на них хлебы, мясо, рыбу, различные плоды, мед в бочках, а в других квас, развозить по городу, спрашивая: «Где больной, нищий или кто не может ходить?» И раздавали тем все необходимое. И такое делал он для людей своих...»

Невероятно важный вывод делается в «Повести временных лет» в месте, где повествуется о кончине св. князя Владимира: «Умер в исповедании, следуя добру, покаянием рассыпал грехи свои и милостынями, что всего лучше. «Милостыни ведь хочу, а не жертвы». Милостыня всего лучше и выше, возносит до самого неба перед Богом. Как ангел Корнилию сказал: «Молитвы твои и милостыня твоя останутся в памяти перед Богом».

Милостивое отношение к подданным стало частью повседневной жизни правителей Руси X—XII веков. Достаточно лишь проследить краткую хронологию из «Повести временных лет», которая говорит сама за себя:

«В год 6544 (1036). Мстислав [сын князя Владимира] вышел на охоту, разболелся и умер... Был же Мстислав могуч телом, красив лицом, с большими очами, храбр на ратях, милостив...»

«В год 6574 (1066). Когда Ростислав княжил в Тмуторокани... Был Ростислав доблестным воином, прекрасно сложен и красив лицом и милостив к убогим».

«В год 6586 (1078). Убит был Глеб, сын Святослава, в Заволочье. Был же Глеб милостив к убогим и любил странников, радел о церквах, горячо веровал, был кроток...»

«В год 6611 (1103). Русские же князья и воины все молились Богу и обеты давали Богу и Пречистой Матери Его, кто кутьей, кто милостынею убогим, другие же пожертвованиями в монастыри».

«В год 6621 (1113). Княгиня же его [Святополка] много богатства раздала монастырям и попам, и убогим, так что дивились все люди, ибо такой милости никто не может сотворить».

«В год 6623 (1115). Собрались братья, русские князья, Владимир, именуемый Мономахом, сын Всеволодов, и Давыд Святославич, и Олег, брат его, и решили перенести мощи Бориса и Глеба, ибо возвели им церковь каменную... И, отпев им обедню, все обедали у Олега... и кормили нищих и странников в течение трех дней».

Духовные лица православной Руси так же представляли образец милосердия и объясняли пастве — что это такое.

«В год 6597 (1089). В том же году преставился Иоанн митрополит. Был же тот Иоанн сведущ в книгах и в учении, милостив к убогим и вдовицам, ласков ко всякому, богатому и нищему, смиренен же умом и кроток, молчалив, речист же, когда от святых книг утешал печальных; такого не было прежде на Руси, и после него не будет такого».

«В год 6598 (1090). Поучал он [прп. Феодосий Печерский] их о милостыне убогим, и о царствии небесном, которое заслужат праведники».

В другом своем сочинении — «Поучении и молитве» — преподобный Феодосий Печерский впервые употребляет слово «благодеяние», призывая «воздать Богу хвалу за все его благодеяния к нам». И в этом произведении мы находим также важнейший вывод всей истории Древней Руси, который был сделан Феодосием и является ключевым для всякого православного человека и сегодня: «Милостыней же милуй всякого, не своей только веры, но и чужого. Когда видишь нагого или голодного, страждущего от зимней стужи или какой беды, будь он жидовин или сарацын, болгарин или еретик, латынин или язычник, — всякого, как можешь, помилуй и от беды избавь, и не останешься без Божьего воздаяния» [5].

В этом контексте весьма интересным предстает перед нами известное сочинение XI века митрополита Илариона «Слово о законе и благодати», где святитель подробно изъясняет суть милосердного служения, обращаясь к князю. «Ко всему тому, — пишет митрополит, — кто поведает о множестве милостынь твоих и щедрот, денно и нощно творимых убогим, сиротам, вдовам, должникам и всем, взывающим о милости?.. Не довольствовался ты только слышанием, но на деле исполнил сказанное, просящим подавая, нагих одевая, жаждущих и алчущих насыщая, болящих утешением всяческим утешая, должников выкупая, рабам даруя свободу... И щедроты и милости твои и поныне поминаются в народе, но тем более — пред Богом и ангелом его... В сем поспешествует мне изрекший слова: «милость превозносится над судом», и «милостыня человека — как печать у него». Вернее же слова самого Господа: «Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» [6].

Яркое завещание словно бы от всей Древней Руси о благотворении (милости) оставил нам князь Владимир Мономах в своем «Поучении», написанном им в начале XII столетия: «Прежде всего, Бога ради и души своей, страх имейте Божий в сердце своем и милостыню подавайте нескудную, это ведь начало всякого добра... Всякий день милостыню творит праведник... Господь наш показал нам победу над врагами, как тремя делами добрыми избавляться от них и побеждать их: покаянием, слезами и милостынею» [7].
Сергий Радонежский и появление слова «благотворение»
Владимирская и Московская Русь — уникальная страница истории нашей страны. Это время было связано с осмыслением положения государства в эпоху отношений с Ордой. Часто этот период времени называют «Золотым веком» русской духовности, связывая его с жизнью и деятельностью святого преподобного Сергия Радонежского и его учеников.

Известна история о том, как знаменитый митрополит Алексий отправился в Орду и спас мать хана Джанибека (вдову хана Узбека, обратившего Орду в ислам) Тайдулу от глазной болезни... Это было прямое следование указанию преподобного Феодосия Печерского, данному 200 лет назад в «Поучении»: «милостыней же милуй всякого, не своей только веры, но и чужого». При этом именно митрополит Алексий призывал Дмитрия Донского на борьбу с ненавистным игом и способствовал укреплению Москвы как первопрестольной столицы государства.

Когда хан Тохтамыш в 1382 году сжег Москву, то великий князь Дмитрий Донской пожертвовал свои деньги для похорон жителей всех рангов. При набеге этом погибли многие. Летописи рассказывают: «От огня бежачи, мечем помроша, а друзии, от меча бежачи, огнем згореша...» Хоронили тысячи погибших жителей столицы и пригородов. Такого не помнили даже старики. В Московском летописном своде конца XV века мы видим рассказ, как в общих братских могилах погребали жертвы нападения ордынских войск. Тогда князь Дмитрий Донской «повелеша телеса мертвых хоронити и даваста от осмидесяти мертвецов по рублю хоронящим мертвыа. И того всего выиде от погребания мертвых 300 рублев» [8].

Кое-что интересное мы находим в известном Завещании князя Дмитрия Донского — его Духовной грамоте, которая писалась дважды, и по которой происходило наследование власти на Руси. В первой, 1375 года, князь «дал есмь свободу» многим своим людям. А во второй, 1389 года, которую среди прочих удостоверил собственной подписью преподобный Сергия Радонежский, мы читаем: «а кому будет жалоба сиротам на волостели, и тем людем учинит исправу княгини моя» [9]. Здесь он упоминает свою будущую вдову Евдокию, в монашестве — святую Евфросинию Московскую.

Преподобный Сергий Радонежский уделял милосердию особое внимание. В его Житии, созданном в начале XV века Епифанием Премудрым, а затем отредактированном Пахомием Логофетом, мы находим множество упоминаний о помощи ближнему и нуждающимся. Основатель Троицкого монастыря, определяя как исходный тезис такие слова: «Бог наш, великодатель, подающий благо», вводит в обиход новое понятие: «благое общество», рядом с ним ставя «собрание честных старцев». Автор Жития часто упоминает о том, что Сергий был «сиротамь акы отець милосердъ», «милостыням податель».

Но самое главное, именно в тексте Жития мы впервые в древнерусских памятниках находим слово «благотворение». Вот оригинал документа: «Николиже блаженный оставляше благотворениа, и служащим въ обители заповѣда нищих и странных доволно упокоевати и подавати требующим, глаголя: «Аще сию мою заповѣдь съхраните без роптаниа, мзду от Господа примете...». И тако бѣ рука его простерта къ требующим, яко река многоводна и тиха струями» [10].

Важнейшую установку на благотворительность и милосердие дал в то время известный преподобный старец Савва Сторожевский, первый ученик Сергия Радонежского, построивший с помощью сына Дмитрия Донского — великого князя Юрия Дмитриевича, Звенигородский монастырь и храм Успения на Городке. Он еще раз определил форму правильного и праведного правления государством — «благочестивое княжение».

О милосердии он писал так: «Ибо ничем так не приближаемся к Богу, как милостью к нищим. Если будешь милостив к ним до конца, то жизнь добром утвердишь и будешь наследником вечных благ» [11]. Так он напомнил об особом понятии для современников — «вечные блага». Что имеется в виду? Если без длинных комментариев, то указывается простое различие между окружающими человека удобствами, их тленностью и временностью, и благами, которые ожидают духовного человека после спасения души. Блага земные — можно накопить, но ими нужно поделиться, ибо это та самая дорога к благам вечным, которые накопить нельзя, как нельзя и поделиться ими, но можно о них учить. Что дороже или тяжелее на чаше весов? Ответ здесь для каждого человека свой. Преподобный Савва предлагает способ приближения к вечным благам — быть «милостивым до конца». Это и была новая формула жизни «Золотого века» русской духовности.
Парфений Юродивый и Алексей Михайлович
Еще отец царя Ивана Васильевича (Грозного) известен был своей благотворительной деятельностью. Его сын пишет об этом так: «Отец мой, князь великий Василей Ивановичь всеа Русии, ездил по цюдотворным местам молитися и давал по многим монастырей богатым и убогим милостыню в приказ, хлеб и соль, и денги, и воск на свечи, и мед на кутью, и пшеницу на npocкypы. И после того матушка не сполна же в приказ давала. И после матушки до моего возраста многие монастыри грамоты поймали по вся годы имати милостыню впрок» [12].

Постановления Стоглавого Собора (1551 год) дают нам обширную информацию о милосердии на Руси в эпоху правления Ивана Васильевича. В этом источнике, называемом «Стоглав», сам он именуется как «благочестивый и благовенчанный царь». Известно, что для того чтобы скрыть свои дела благодеяния Иван Грозный подписывался как Парфений Уродивый (Юродивый), намеренно самоуничижая свое царское имя.

В «Стоглаве», одним из авторов которого стал сам царь, читаем: «О милостыни... Милостыня и корм годовой, и хлеб, и соль, и деньги, и одежа по богадельным избам по всем городом дают из нашие казны. А христолюбцы милостыню дают же, а вкупаются у прикащиков мужики с женами мало больных, а нищие и клосные, и гнилые, и престаревшиися в убожестве глад и мраз, и зной, и наготу и всякую скорбь терпят, и не имеют, где главы подклонити, по миру скитаются. Везде их гнушаются. От глада и от мраза в недозоре умирают и без покания и без причастия, никим небрегомы. На ком тот грех взыщется? И о тех, что промыслити православным царем и князем и святителем, достоит о них промыслити» [13].

Однако здесь мы впервые в истории России встречаем также текст, рассказывающий о людях, которые использовали благотворительность лишь как предлог для сбора средств, т. е. совершали неправедное действие. Уже тогда мошенники бесчинствовали. «О чернех и о черницах иже безчинствуют, — читаем мы в «Стоглаве». — По миру скитаются чернцы и черницы, попы и миряне, жонки и строи со святыми иконами и на сооружение сбирают и на окуп и называются проданные и милостыни просят по торгу и по улицам, и по селом и по двором с образы ходят. И о сем соборовати, как впредь тому быти и есть ли о том писание и не поругательно ли то святым образом. Иноземцы ся тому дивят» [14].

Править Россией — это задача не для слабых или неумелых. Столь большое, сильное православное государство имело множество традиций, особый уклад, который собирался и устанавливался столетиями. Другая эпоха правления — время царя Алексея Михайловича, который многократно отвечал на вопрос «как править государством?» так: соединить самодержавие с пониманием нужд народа. Воспитанный в богоугодных традициях, Алексей Михайлович с самого начала правления пытался соединить трудно соединяемое: власть и свободу Духа. Он понимал, что без Закона Божия ничего на земле не происходит.

Он заявлял: «Как государь я славен не силой или славой, а слезами, усердием и низостью перед Богом». Такие идеи поражали современников. Еще более ошеломляли придворных глубокие размышления царя о собственной судьбе и роли в истории. «Мне грешному, — писал сам Алексей Михайлович, — здешняя честь, аки прах... Добиваюсь я, чтобы быть не солнцем великим, а хотя бы малым светилом, малою звездою там, а не здесь».

Время правления царя Алексея отмечено особым отношением к православному богослужению, пониманием роли Церкви в жизни общества, постоянными посещениями им монастырей, личном пристрастном участии в церковных торжествах и обрядах, в строгом соблюдении постов, развитии милосердия и благотворительности. В «Соборном уложении 1649 года» читаем: «искупление общая милостыня нарицается, и благочестивому царю и всем православным християном за то великая мзда от Бога будет...» [15].

Самое яркое свидетельство о его правлении оставил Павел Алеппский, посетивший Россию и живший рядом с царем: «Знай, что мало есть таких бедняков, которые ходят по этому городу [Москве], прося милостыню, ибо царь распределил их между вельможами по известному числу, для получения ежедневного пропитания по спискам; и каждый боярин содержит свое число бедняков. Существует много домов для помещения их, и ежедневная выдача от царя и царицы; равно получают ее и заключенные» [16].
Императрицы-благотворительницы и немецкая традиция
Эпоха Петра I, как известно, многое изменила в российской жизни. Не осталась без внимания и благотворительная деятельность. Будущий император, во время поездок по Европе, заметил необычную для русских традицию протестантской взаимопомощи, которую стал внедрять на отечественной почве. Эта традиция не очень совпадала с тем, что за 600 лет до этого формулировал митрополит Иларион в «Слове о законе и благодати». Святитель упоминал благодатное действо, а Петру по душе стало законное деяние. Т. е. благотворение становилось не просто добровольной душевной или духовной ценностью, а обязательной частью быта «просвещенных людей».

При Петре I стали бороться с нищетой, которая как бы мешала государству, и экономически, и морально. С 1715 года появились благотворительные заведения — гошпитали, которые содержались на частные жертвования и были похожи на больницы, богадельни и сиротские дома.

Наступала эпоха «светской благотворительности», которая не обязательно должна была иметь церковные корни. Особую роль в этом сыграли русские императрицы, которые хоть и принимали православие, но по происхождению были немками, а по воспитанию — протестантками. У них с детства, еще из Германии был особый взгляд на благотворительность, которая являлась важной частью обитания аристократического общества. Именно по их мнению благотворительность должна была существовать по закону.

Во время правления Екатерины II законное благотворение вошло в обиход российского общества, которое имело, как мы уже знаем, другие давние традиции. В 1763 г. был издан указ императрицы об учреждении в Москве Воспитательного дома для приносимых детей и больницы для сирых и неимущих. В 1770 г. учрежден Воспитательный дом в Санкт-Петербурге. Когда появилось в Российской Империи местное самоуправление, то по «Учреждению о губерниях» создавались Приказы общественного призрения. На пожертвованные деньги, собираемые по закону, а также частично на бюджетные или даже личные средства императрицы — открывали народные школы, сиротские дома, больницы, богадельни, психиатрические приюты. Когда Екатерина узнала, что подданными собраны большие деньги на постановку ей памятника, то она не просто отказалась от монумента, но добавив своих средств, отправила их на обустройство училищ, сиротских домов, богаделен и больниц. Ее примеру последовали вельможи, и всего было собрано полмиллиона рублей.
Императрица Всероссийская Екатерина II Алексеевна Великая
В это время стали различать благотворительность и призрение. В сознании людей сложилось, что призрение — что-то вроде помощи от государства, похожее на современную социальную помощь или соцзащиту. Благотворительностью же продолжали называть добровольное, необязательное, но все же личное пожертвование.

Вдова императора Павла I Мария Федоровна (бывшая принцесса Вюртембергская), после убиения мужа стала активно заниматься благотворительностью и попечительством. Еще в 1797 году она создала «Ведомство учреждений императрицы Марии», ставшее особым органом государственного управления благотворительностью в России. Этим ведомством затем руководили другие русские императрицы, оно существовало вплоть до 1917 года, а под его покровительством перед упразднением находилось до миллиона человек. В то же время, в начале XIX века было создано Императорское человеколюбивое общество.

Еще более преуспела в делах милосердия императрица Мария Александровна, принцесса Гессенского дома, супруга императора Александра II и мать императора Александра III. При ней «Ведомство» содержало десятки образовательных учреждений: институтов, гимназий, женских школ, а также более сотни детских приютов, богаделен, больниц, воспитательных домов и благотворительных обществ. При ее участии в России был учреждено Российское Общество Красного Креста, где аккумулировались большие средства, направляемые благотворителями со всей России, а сама Мария Александровна стала его высочайшей покровительницей. Она же тратила огромные суммы на благотворительность из личных средств, а во время войны даже приказала не шить новые платья, отдав сэкономленные сбережения в пользу вдов, сирот, больных и раненых [17].
Словотворчество Карамзина
Многие не подозревают даже, что слово «благотворитель» впервые в русском языке употребил историк и писатель Н.М. Карамзин. А открытие это сделала профессор Венского университета, известный австрийский лингвист Герта Хюттль-Фольтер (1923—2000).

Одна из самых выдающихся исследователей русского языка и литературы, она впервые опубликовала свой диссертационный труд в 1956 году [18]. Хюттль-Фольтер (иногда ее звали Хюттль-Ворт) посвятила свою книгу изучению обогащения словарного запаса русского языка в XVIII столетии, отметив, что одним из самых плодотворных создателей новых слов тогда стал именно Карамзин! Ведь он ввел в оборот такие ново-русские и иностранные слова, как «кадриль», «каламбур», «влюблённость», «вольнодумство», «достопримечательность», «ответственность», «подозрительность», «промышленность», «утончённость», «первоклассный», «человечный», «тротуар», «кучер», «сосредоточить», «моральный», «эстетический», «эпоха», «сцена», «гармония», «катастрофа», «будущность» и многие другие.
Николай Михайлович Карамзин
Слова «благотворитель», а также «благотворительность» легко вошли в обиход, так как в конце XVIII столетия наметился поворотный момент в истории русского литературного языка. Именно тогда стала происходить русификация языка церковнославянского. Хюттль-Фольтер отмечала, что создателями нового языка могли быть лица, удовлетворяющие нескольким требованиям. Первое — хорошо знающие церковнославянский язык, литературу и греческий язык. Второе — хорошо знакомые с западноевропейскими языками и побывавшие за границей. Третье — талантливые и способные экспериментировать, изобретать. Всем этим и обладал Н.М. Карамзин, создавший после поездки по Европе «Письма русского путешественника».
Теперь слово «благотворитель» вошло в словари русского языка, с разбора которых мы и начали данную публикацию.

Стоит упомянуть еще одного современника Карамзина — Александра Радищева, написавшего книгу «Путешествие из Петербурга в Москву». Здесь мы находим одно из самых проникновенных описаний помощи ближнему в русской литературе. Вот оно, с многочисленными сокращениями: «Наконец, лошади донесли до Клина... Поющий народную песнь, называемую «Алексеем божиим человеком», был слепой старик, сидящий у ворот почтового двора... Неискусный его напев, но нежностию изречения сопровождаемый, пронизал в сердце его слушателей... Место, на коем были его очи, исполнилося исступающих из чувствительной от бед души слез... Взирая на плачущего старца, жены возрыдали; со уст юности отлетела сопутница ее, улыбка; на лице отрочества явилась робость... О! природа, — возопил я паки... Сколь сладко неязвительное чувствование скорби! Колико сердце оно обновляет и оного чувствительность. Я рыдал вслед за ямским собранием... Я желал его благословения на совершение пути и желания моего... «Холодная у нас была весна, у меня болело горло, — жаловался певец. — Нет ли старенького у тебя платка? Когда у меня заболит горло, я его повяжу; он мою согреет шею, горло болеть перестанет... Я снял платок с шеи, повязал на шею слепого... И расстался с ним... Платок он надел, заболев перед смертию, на шею, и с ним положили его во гроб... О! если кто чувствует цену сего платка, тот чувствует и то, что во мне происходило...» [19].

Поэту В.А. Жуковскому принадлежат удивительные по точности и смыслу слова, где он уже употребляет новое слово Карамзина «благотворитель». Они направлены к воспитаннику — наследнику престола, будущему императору Александру I: «Право сделать добро есть величайшая награда, какую только человеку заслужить можно... Благотворение есть нечто святое. Не всякой, имеющий деньги, может сметь называться благотворителем! Это храм, в котором присутствует Бог и в который надобно входить с чистым сердцем» [20].

Так, благодаря, в частности, Карамзину и Жуковскому в XIX столетии развилось важное направление в русской литературе, связанное с описанием жизни «маленького человека», его страданий и трудностей жизни, которые требовали внимания общества и благотворителей. Недаром даже А.С. Пушкин писал, что в «жестокий век» он «милость к падшим призывал»... Его стихотворение «Я памятник воздвиг себе нерукотворный…» было создано на тему оды Горация «К Мельпомене» (XXX ода книги III), откуда даже был взят эпиграф. Ей же подражал Державин в своем стихотворении «Памятник». Но ни у Горация (в переводе Ломоносова), ни у Державина нет строк о милости! Это была новая тема в новой русской литературе.
Великокняжеская чета: Елизавета Федоровна и Сергей Александрович
В конце XIX — начале XX вв. в России произошло интенсивное развитие благотворительного движения, которое охватило все общество. Никогда еще до этого времени в стране не уделялось столько внимания осмыслению и развитию понятий милосердие и благотворительность, появлению новых форм помощи и традиций в этой сфере.

Вклад Великого князя Сергея Александровича и Великой княгини Елизаветы Федоровны в развитие данного движения поистине уникален. С каждым годом становится все более понятным широкий диапазон их деятельности, охватывающий различные группы населения: сирот, детей из бедных семей, учащихся, талантливую молодежь, людей, пострадавших от голода, пожаров и войн, вдов, раненых, инвалидов, больных и стариков. Деятельность созданных Великой княгиней сестрических общин, благотворительных обществ, учебных и медицинских заведений уже стала важнейшей частью российской истории.
Великокняжеская чета: Елизавета Федоровна и Сергей Александрович
Основным принципом, которым руководствовалась великокняжеская чета при создании благотворительных организаций и определении направления их деятельности, являлась теснейшая связь с Церковью. Их Высочеств отличал творческий подход к решению самых трудных задач, неравнодушное отношение к опекаемым и к любым делам, связанным с попечительством, личное участие собственными средствами и трудами в работе подведомственных им организаций, использование разнообразных методов и форм благотворения, которые соответствовали заранее выявленным и детально изученным проблемам в жизни людей.

В своих делах они руководствовались христианскими заповедями и принципами жизни, в основе которых лежала любовь к ближнему и равенство людей перед Богом. Великий князь Сергей Александрович умело использовал в благотворительной деятельности как личный, так и административный ресурс, будучи генерал-губернатором Москвы. Одновременно мы видим, что Великая княгиня Елизавета Федоровна обладала способностями организатора, умением привлечь к реализации своих благотворительных начинаний большие группы людей, общественных и государственных деятелей, служителей церкви, частных лиц. Принципы, направления, формы и методы благотворения, осуществляемые ею, определялись особенностью исторической обстановки того сложного и противоречивого времени, а также ее личной высокой духовной культурой. Великая княгиня Елизавета Федоровна стала выдающимся общественным деятелем России в сфере благотворительности конца XIX — начала XX столетий.

Известны были ее благотворительные базары, где продавали различные сувениры представители самых знатных домов Москвы, каждый стремился отличиться и собрать как можно более средств, которые шли затем на помощь нуждающимся и в благотворительные организации [21].

Не случайно созданное ею Елисаветинское благотворительное общество называли не только «украшением Москвы», но и «цветом христианского милосердия и просвещения» [22].

Для Елизаветы Федоровны это было заложено еще с детства. Она родилась и выросла как принцесса Гессенская на родине своей матери — в столице Гессенского герцогства Дармштадте. Принцесса Элла родилась и выросла в большой и дружной семье. Девочку назвали Елизавета в честь святой подвижницы XIII века — Елизаветы Тюрингенской, одной из родоначальниц Гессенского рода, посвятившей себя делам милосердия и помощи ближнему. Она кормила голодных, раздавала щедрые милостыни, сама выхаживала больных. Подрастая, маленькая принцесса Элла сознательно хотела подражать своей святой родственнице, воспитываясь на её примере.

Мать, Великая герцогиня Алиса, английская принцесса, вложила в сознание своих детей высокий христианский смысл любви и сострадания к ближним. Вместе с нею дети с раннего возраста посещали госпитали, приюты, дома для инвалидов, стараясь по мере сил облегчить и скрасить пребывание в них страждущих. Элла сильно отличалась от своих братьев и сестер, и всегда с радостью принимала общение с бедными, одинокими и больными людьми, видела, как и чем можно им помочь и делала это.

Много ценных качеств Элла унаследовала от матери, и, уже в России, став Великой княгиней Елизаветой Федоровной перенесла лучшие традиции милосердного служения и деятельной благотворительной помощи на русскую землю.

13 апреля 1891 года субботу перед Вербным воскресеньем Великая княгиня Елизавета Федоровна назовет для себя «Великим днем». В маленькой домовой церкви Сергиевского дворца был совершен обряд её присоединения к Православию. Великая княгиня приняла православие с именем Елисавета, в честь своей небесной покровительницы — святой праведной Елисаветы, матери Святого пророка Иоанна Крестителя.

Она не приняла монашества после убиения мужа террористом Каляевым, хотя постоянно носила потом белое монашеское одеяние. Она простила убийцу своего мужа, сообщив ему об этом лично в тюрьме. Великая княгиня Елизавета Федоровна, ставшая преподобномученицей, явила собой пример светского подвижничества в сфере меценатства, благотворения и милосердия.
Старообрядцы и меценатство
Известно, сто старообрядцы сыграли важнейшую роль в развитии капитализма в России. Находившиеся до 1903 г. в Российской Империи в состоянии опалы старообрядческие купцы старались выжить в трудных условиях, а потому между ними складывались особые коммерческие отношения, более крепкие и взаимовыгодные. Они быстро богатели, создавая инфраструктуру промышленной России.

Трудно сегодня назвать фамилию среди крупнейших российских олигархов XIX — начала XX веков, магнатов, промышленников, владельцев заводов, мануфактур, пароходов или железных дорог, строителей автомобильных заводов, учредителей банков, издателей газет и журналов, которая бы не была связана со старообрядчеством! Морозовы, Рахмановы, Рябушинские, Солдатенковы, Мамонтовы, Бутиковы, Третьяковы, Прохоровы, Щукины, Марковы, Симоновы, Кочегаровы, Миловановы, Хлудовы, Сорокоумовские, Нырковы, Крестовниковы, Зимины, Кузнецовы, Горбуновы, Кокоревы, Красильщиковы, Соловьевы, Расторгуевы… Можно приводить еще массу известных имен!

Старообрядцы свято почитали наследие допетровской эпохи. Для них упомянутые нами высказывания о благотворении и милостыне преподобных Сергия Радонежского и Саввы Сторожевского не были просто советами — а руководством к действию. По этой причине почти все они были не только благотворителями, но и активными меценатами. Благодаря им появились многие известнейшие музеи, коллекции, архивы и театры, а также университеты, училища, больницы, богадельни, детские приюты, роддома, библиотеки общего пользования. Самые талантливые люди России — художники, писатели, музыканты, существовали на их средства. Все это позволяет сказать, что старообрядческие купцы создали поле для уникального подъема русской культуры перед переворотом 1917 года. К сожалению, на большинстве зданий, построенных за их счет, нет ныне никаких памятных досок...
Купцы-старообрядцы с сыновьями, Нижний Новгород, около 1900 года.
Известно уникальное поучение «О богатении», написанное в середине XIX в. владельцем Трехгорной мануфактуры, старообрядцем Т.В. Прохоровым. Вот что писал этот богатый купец: «Не с целью наживы — богатство для богатства, — а ради упрочения нажитого и ради ближнего. Благотворительность совершенно необходима человеку, но она должна быть непременно целесообразна, серьезна. Нужно знать, кому дать, сколько нужно дать. Наградою делающему добро человеку должно служить нравственное удовлетворение от сознания, что он живет «в Боге» [23].

Купцы благотворительствовали целенаправленно, адресно. Специально покупали картины талантливых художников, причем, не дешево, для того, чтобы помочь им материально в ближайшее время создавать новые произведения. Но бывали и совершенно безвозмездные меценатские поступки, как, например, когда Сергей Морозов по просьбе художника Левитана срочно перечислил по телеграфу писателю А.П. Чехову во Францию очень большую сумму — 2 тыс. рублей — на лечение за границей от туберкулеза. При этом до самой кончины писателя благодетель ни разу не напомнил об этих деньгах.

Не это ли стало основой для высказывания самого Антона Павловича, который через год в рассказе «Крыжовник» написал: «Счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча... Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что, как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других».

Государство признало старообрядцев и прекратило преследования. 1 декабря 1903 г. генерал-губернатор Великий князь Сергей Александрович принял их в Москве. Как утверждали члены депутации, он сказал им, что «Государь любит старообрядцев». Коренные изменения в положении старообрядцев произошли в 1905—1906 гг. В начале 1905 г. архиепископ Московский Иоанн получил разрешение на жительство в Москве.

Немногие теперь знают, что до 1917 года старообрядчество было обширным духовно-социальным движением, к моменту октябрьского переворота их насчитывалось до 15 миллионов человек. То был огромный, не очень официальный, но особенный народный духовный мир.

Светская благотворительность и ее развитие в России предреволюционной эпохи проявилась так же и в иных, очень необычных формах. Кратко заметим, что среди наиболее известных благотворителей этого времени выделяются несколько человек, которых можно назвать также бессребрениками (кроме монашествующих).

Это Федор Петрович Гааз — московский врач немецкого происхождения, филантроп, известный под именем «святой доктор», святая Ксения Петербургская — юродивая дворянского происхождения, и Николай Федоров — русский религиозный мыслитель, космист, деятель библиотековедения. Они стремились отдать другим всё, что имели, раздать вещи и деньги нищим и обездоленным. Известно, что Н. Федоров перед кончиной попросил просмотреть карманы его скудной одежды, в которой была найдена затерявшаяся копейка, после чего он попросил отдать ее нищему и смиренно почил. А Федору Гаазу принадлежат вошедшие в историю слова: «Спешите делать добро!»
Трудности XX века
Февральская революция, октябрьский переворот 1917 года и уничтожение Российской Империи отразились и на масштабах благотворительности. Россия стремительно беднела. Гражданская война породила многочисленные многомиллионные жертвы, свирепствовали болезни и голод. Помогать кому-то ни выживающее государство, ни тем более потерявшее многое люди ничем не могли. При этом новая идеология борьбы с буржуазностью подразумевала, что новый человек должен быть свободен от предрассудков, помощь ему не нужна, а благотворительность и меценатство — это пережиток прошлого. Многовековые традиции благотворительности были прерваны.

В постановлении Народного комиссариата юстиции «О порядке проведения в жизнь Декрета «Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви»» (инструкция от 24 августа 1918 г.) было сформулировано следующее: «Благотворительные, просветительные и другие подобные им общества... а равно те из них, которые хотя и не скрывают своих религиозных целей под видом благотворительности или просвещения и т. п., но расходуют денежные средства на религиозные цели, подлежат закрытию, причем имущество их передается Советам рабочих и крестьянских депутатов в соответствующие комиссариаты или отделы» [24]. Что и было сделано в массовом масштабе.
Советские беспризорники на параде, 1925 год
Благотворение сегодня
В наши дни любой понимает — для благотворительности в Российской Федерации есть все возможности, открыты все двери, к этому призывают с экранов телевизоров, уговаривая перечислить деньги для нуждающихся, об этом пишут различные СМИ. Иногда бывают даже очень громкие кампании, люди собирают средства, обещают помощь. Но только ли в этом суть благотворительности?

Действительно, нынче не обязательно отправляться в длительное путешествие к тем, кому требуется помощь. Существование интернета и гаджетов в виде смартфонов или планшетов, развитие электронных денег позволяют сделать материальные отчисления почти мгновенными. Р-раз, и избавился от проблем, успокоил свою душу, помог кому-то на расстоянии…
Но решает ли это проблемы получателей? Развивается ли благотворительная деятельность в реальности? Легко ли творить благо, помогать ближнему, быть милостивым, превратиться в мецената в XXI веке? Увеличивается ли количество таких людей или наоборот — их на поверку становится всё меньше? Является ли благотворительностью простое перечисление денег, даже регулярное? Помогают ли создаваемые фонды, которые аккумулируют деньги на своих счетах, сами существуют на эти средства, или это не благотворительность, а простое распределение финансов, без личного участия, которого так не хватает нуждающимся?

Например, мы почти решили проблему обеспечения детских домов, да и процесс усыновления значительно ускорился. Однако при этом в современной России отсутствует полноценный институт старческих домов (ранее назывались богадельнями), в результате чего миллионы одиноких стариков умирают без призрения и заботы. А ведь по отношению к детям и старикам оценивается степень совершенства гражданского общества. Благотворители и меценаты почему-то заботятся о детях, но забывают о тех, кто строил страну все предыдущие годы.

В наше время мы видим более резкое разделение людей на богатых и бедных. Но помогают другим не только и не столько обеспеченные. Как правило, те, кто реально помогает, не очень любят об этом рассказывать. По неточным данным российских опросов около 65% из взрослого населения готовы потратить время и средства на помощь нуждающимся — детям, старикам, инвалидам. Но все же пока у нас нет твердой статистики — как сегодня выглядит поле благотворения в России. Можно лишь призывать к этому. Что мы и делаем.

А потому еще раз напомню слова прп. Саввы Сторожевского, Звенигородского Чудотворца, сказанные им 600 лет назад: «Ибо ничем так не приближаемся к Богу, как милостью к нищим. Если будешь милостив к ним до конца, то жизнь добром утвердишь и будешь наследником вечных благ».

Выбор между обычными, земными благами и «благами вечными» — за каждым из нас. Главное — увидеть различия, суметь вовремя отделить пшеницу от плевел, осознать правильность действия!

Благотворение, милость, милосердие — это способность реально откликнуться на чужую нужду или беду. Волонтерство (добровольчество) здесь приветствуется. Даже доброе слово или протянутая рука — уже поддержка. А можно пойти дальше — содействовать, помочь нуждающемуся, пожертвовать силами и временем, поделиться тем, что имеем. Как говорил святитель Григорий Богослов: «Здоровый и богатый пусть утешит больного и бедного; кто не упал — упавшего и разбившегося; веселый — унывающего; наслаждающийся счастьем — утомленного несчастьями».

«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут»...
***
Об авторе
Константин Ковалев-Случевский — писатель, историк, культуролог, профессор Института журналистики и литературного творчества, руководитель Рабочей группы по искусству Общественного совета Министерства культуры РФ.
Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Т. 1. М., 1986. С. 171.
Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. 1. М., 1989. С. 94.
Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1990. С. 56.
Здесь и далее «Повесть временных лет» цитируется по изданию: Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ. Т. 1: XI–XII века. СПб.: Наука, 1997.
«Поучения и молитва Феодосия Печерского» цитируется по изданию: Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ. Т. 1: XI–XII века. СПб.: Наука, 1997.
«Слово о законе и благодати» цитируется по изданию: Розов Н.Н. Синодальный список сочинений митрополита Илариона — русского писателя XI в. / Slavia. Praha, I963.
«Поучение Владимира Мономаха» цитируется по изданию: Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ. Т. 1: XI–XII века. СПб.: Наука, 1997.
Цитируется по изданию: Полное собрание русских летописей. Т. XXV. М., 2004.
Ковалев-Случевский К.П. Юрий Звенигородский. М., 1989. С. 399.
Житие прп. Сергия Радонежского цитируется по изданию: Библиотека литературы Древней Руси / РАН. ИРЛИ. Т. 6. СПб.: Наука, 1999.
Житие прп. Саввы Сторожевского, написанное Маркелом Хутынским, в переводе К. Ковалева-Случевского / Ковалев К.П. Савва Сторожевский. М., 2008. С. 325.
Стоглав. Казань: Типография губернского правления, 1862. С. 71.
Там же, с. 58.
Там же, с. 59.
Соборное уложение 1649 года. М., Изд-во Моск. ун-та, 1961. С. 89.
Цитируется по изданию: Путешествие Антиохийского Патриарха Макария в Россию в половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. М., 1898.
Зимин И. Царские деньги. Доходы и расходы Дома Романовых. М., 2011.
Hüttl-Worth G. Die Bereicherung des russischen Wortschatzes im XVIII. Jahrhundert. Wien, 1956. S. 81.
Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. Т. 1. М., Academia, 1936. С. 408.
Цитируется по изданию: Жуковский В.А. Полное собрание сочинений. Т. 3. Пг., 1918.
Кучмаева И.К. Когда жизнь истинствует... Культура благотворения Великой княгини Елисаветы Феодоровны. М. : Индрик, 2008. С. 108.
«Московские Церковные Ведомости». № 16-17. 1907 г.
Прохоров Т.В. О богатстве. Цитируется по книге: Экономика русской цивилизации. М., 1995.
Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1917-1918 гг. Управление делами Совнаркома СССР М., 1942. С. 849.
Made on
Tilda